Арт-группу «Тумар» многие считают компанией по созданию сувениров. Однако, если вы посещали их магазин, то могли видеть, что видов продукции намного больше. На сегодняшний день «Тумар» является одной из немногих компаний Кыргызстана, которая экспортирует войлочные изделия за рубеж. Большой спрос в этом экспорте занимают цельноваляные войлочные тапочки, которые поставляются через крупные компании на рынок Европы и Америки.

Тапочки «Тумара» мало кого могут оставить равнодушными. В салоне на Исанова-Киевской в среднем цена на них варьируется от 1500 до 2000 сомов. Возможно, вы были в числе тех, кто когда-то хотел приобрести их для себя или близких, но задавались вопросом: «А почему они стоят так дорого?»

Погружая вас в мир создания войлочных тапочек, мы надеемся, что вы посмотрите на «Тумар» другими глазами – это огромное трудоемкое производство, где работают душевные мастерицы и мастера, профессиональные ремесленники, которые тщательным ручным трудом создают изделия, в которых «так тепло и уютно».

Лариса Дуйшеева (55 лет, мастер по чистке шерсти и выкройке на станке, работает в «Тумаре» 6 лет)

В октябре уже будет шесть лет, как я работаю в «Тумаре». Именно от нас готовый войлок идет по цехам. Из больших бобин шерсть проходит через чесальный аппарат. Затем она попадает к моим коллегам. Они делают заросток: берется разного размера шерсть, прикладывается друг к другу, и создается большой отрезок полотна. Смотрят, чтобы полотно было равномерным по толщине. Потом шерсть пропускается через игло-пробивную машину. Она используется для валяния шерсти, так как за счет битья специальных иголок, ворсистость шерсти соединяется и материал становится плотнее. После этой машины материал поступает ко мне. Пока он еще в мягком виде, мы его очищаем от камешков и мусора, а потом отдаем на стирку. После стирки дочищаем, и готовый войлок передается по цехам для изготовления тапочек.

У нас войлок разных цветов – серый, синий, красный, зеленый и т. д. Чистим все цвета, но темные легче. Самый сложный по чистке – белый, на нем любая соринка видна. Его нужно почистить так, чтобы не попали цветные волокна.

Какое количество войлока вы обрабатываете в день?

Одно полотно войлока размером примерно 2,6 x 1 м. В день могу таких пять полотен почистить. Сейчас войлок у нас очень хороший, наши технологи постоянно работают над качеством. Часть труда уже облегчена. К примеру, раньше шерсть выжимали вручную, а сейчас есть центрифуга. Технически – это большая помощь. Однако невозможно все автоматизировать. Машина все равно не сделает так, как человек руками. Когда работаешь руками, то чувствуешь войлок. Правильно? Человек, выполняя свою работу, чувствует ее, а машина этого не может, поэтому ручной труд ценится и всегда будет цениться.

Когда работаешь руками, то чувствуешь войлок.

Лариса Дуйшеева (55 лет, мастер по чистке шерсти и выкройке на станке, работает в «Тумаре» 6 лет)

В «Тумаре» я занимаюсь еще и кроем стелек из войлока и подошвы из кожи. Около 10 лет я проработала на обувной фабрике «Чолпон». Когда пришла сюда работать на чистку шерсти и войлока, увидела вот этот пресс по выкройке. Смотрю и говорю: «Ой, это же мое родное! Я столько лет на «Чолпоне» проработала и там на таком прессе кроила кожу на детские сандалии, сапожки и прочее. Немногие могут кроить на этом прессе так, как я». Бывает объем работы очень большой, надо уложиться в срок, поэтому я просила дать мне ученика. Сначала он неделю просто наблюдает. Я все показываю: от верха стелек до пяточек. Потом он пробует при мне выкраивать. Но есть вещи, которые я только сама делаю. Тут же столько тонкостей, столько деталей кроить нужно, знать как и в какую сторону двигать резак машины. А так потом, конечно, научатся. Вот Берик – наш ученик, он уже много что может: «Да, Берик? Немного расскажи о себе».

Берик Амангазиев, ученик Ларисы Дуйшеевой (34 года, мастер по выкройке на станке и гравировке, работает в «Тумаре» 1 год)

Я по профессии экономист. Работаю в «Тумаре» уже год. Профессия тут тоже пригодилась. По чертежам высчитываю сантиметр, миллиметр – надо по уровню все делать. Работа с резаком особенная. Нужно почувствовать каждый удар машины по материалу. Если неправильно рассчитать силу, то резак может вдавиться в подставку под стельку. Выкройкой подошвы для тапочек занимаюсь, в основном из кожи, резины. За рабочий день примерно 150 пар стелек вырезаю. Но это еще считается небольшой скоростью. Отходы, которые остаются от больших форм, мы не выбрасываем, используем для более маленьких деталей. Вырезаем пяточку, например.

Также я занимаюсь гравировкой надписей на кожаной подошве. Мне очень нравится эта работа. Там важна каждая секунда при обжиге букв. Все зависит от того, какая кожа. Она различается: черная, рыжеватая. Надо держать секунду, пять или три. Если мне что-то непонятно, я всегда подходу к тете Ларисе и спрашиваю. Бывает и ругаемся, но и нас ругают же. В работе так бывает, ничего не поделаешь. Я все равно тетю Ларису воспринимаю как уста (мастера), прислушиваюсь. Плохого не скажет, хорошему только научит.

А бывает так, что вы чему-то у Берика учитесь, тетя Лариса?

Да. Я много чего у него спрашиваю. У него голова же еще светлая, молодой он. Между прочим, все скажут, у кого не спросишь, кто такая Лариса. Если я захожу в цех, сразу с юмором спрашиваю: «Балдарики, кыздарики, как ваше там ничего?» Ну, вот такой я человек. Даже бывает с начальницей нашей, Розой эже, где-то пошучу, хотя она это не очень любит. Бог свидетель, люди у нас все замечательные, добрые. Если что нужно, всегда могут подсказать, посоветовать. Мы здесь все дружные. Справляем вместе каждый праздник. Бывает собираемся, казан ставим, плов делаем, отмечаем, общаемся.

Аксана Ажиева (36 лет, работает в «Тумаре» 16 лет)

В этом цехе я работаю уже год, он новый. А вообще я в «Тумаре» с 2003 года. Получается 16 лет уже. В этом цехе я сшиваю выкройки для тапочек, соединяю и сшиваю тканевой полоской две задние части тапочка для прочности, если по высоте модель идет до щиколотки, также на каких-то моделях пришиваю ленточки в виде петелек, чтобы потом можно было за них держаться и надевать тапочки. После меня тапочек идет к мужчине на оверлок (швейная машина для обработки срезов, швов ткани и изделий). Этот мастер делает самую сложную работу – соединяет верхнюю часть тапочка со стелькой. Бывает и женщины это делают, но они быстро устают, там работа напряженная, действительно, мужская рука нужна, сила нужна, чтобы попадать точь-в-точь. Гулжамал тоже умеет это делать на той машинке, но говорит, что все время тяжело шить, мужчинам легче.

После нас тапочки отправляются на формовку – тапочек растягивают под размер колодки, потом изделие отправляется на клейку подошвы, затем снова к нам, чтобы мы прошили тапочки на швейной машинке, а после они еще одну чистку проходят.

У нас операционный цех. Каждый раз нужно все проверять. Если у меня как-то не так получается, криво, например, шов пошел, то человек, который за мной работает, подходит и показывает, что не так. Я переделываю.

На этапе маркировки размера, где мужчина сшивает, тоже бывает, ошибается, размер напишет не тот, например, 45 вместо 43. После него формовщики надевают на колодку 45, а она не подходит, маленькая. Конечно, они обратно приносят, говорят, что неправильно указали размер. Вот так вот мы и подсказываем друг другу. Если у меня как-то не так получается, криво, например, шов пошел, то человек, который за мной работает, подходит и показывает, что не так. Я переделываю.

Получается, что коллектив сплоченный и дружный?

Да, я не ошибусь, если скажу, что у нас очень дружный коллектив. В день зарплаты мы все собираемся и идем в кафе на шашлык. Это у нас традиция.

Мне нравятся здесь условия работы, у нас пятидневка. У меня трое детей. Работая здесь, и в декрет уходила, обратно вернулась. Бывало, что все время отпрашивалась, когда ребенок в первый класс пошел. Его и проводить, и встретить нужно было. Иногда за младшим нужно было пораньше в садик. Всегда отпускали, с пониманием относились.

Как вы думаете, почему есть хороший спрос именно на тапочки «Тумара»?

Мне кажется они практичные. Тапочки надевают каждый день, они необходимы в доме, для здоровья тоже. Сумочки и всякое другое – это больше для любителей, а тапочки нужны, особенно зимой, холодно же. К ним быстро привыкаешь, и все, без них никак. В основном, наши тапочки отправляют заграницу. Войлок на рынке скатывается, а наш – нет. Он вообще не скатывается, отличное качество. Вот в прошлый раз одному заказчику отправили 1000 тапочек заграницу. Наша работа зависит от заказов. Иногда бывает их нет, тогда мы работаем над чем-то другим, например, новые образцы шьем.

У вас же, в основном, сидячая работа, глаза и спина, наверное, болят?

Глаза в принципе не болят, спина бывает иногда ноет, потому что сидим долго. Одно время помню, наш руководитель организовывала курсы восточных танцев, это помогало немного. Потом я перестала ходить, да и курсы закончились, не всегда место легко было найти, тут же такое большое производство.

Медер Мамбеткул уулу (29 лет, мастер по войлоку, формовщик, работает в «Тумаре» 10 лет)

В нашем цехе, в основном, мужской коллектив. Мы мастера по войлоку и формовщики. Работаем очень дружно, все вместе. Танцуем по ходу работы, слушаем музыку и поем песни. Сейчас все стали серьезнее, потому что вы сказали, что будете брать интервью и вести съемку.

Тут одна часть ребят придает войлоку нужную форму: стирает его, катает и сушит. При ручной стирке войлока, чтобы придать ему нужную форму и толщину, требуется много сил. Эта очень тяжелая работа.

Сейчас вот утюжим и переделываем несколько пар черных тапочек в тех местах, где пятки немного съежились, там комки немного образовались. Такое иногда бывает. Это не только от нашей работы зависит. Может от войлока, его текстуры, может из-за обрабатывающих машин и много еще разных причин. Этот утюг очень тяжелый, еще советский. Но он хорошо работает и утюжит тоже. В процессе работы и выпрямления войлока на колодке важен сильный и тяжелый пресс.

Махсат Содонбаев (30 лет, формовщик, работает в «Тумаре» 10 лет)

Инструменты для работы делали сами, многое, что нужно, определялось по ходу работы. Вот эти инструменты из меди. Помню, как вытягивали войлок под колодки плоскогубцами. Кто-то до сих пор иногда так работает, когда не хватает инструментов и много работы. А так, используем вот эту лопаточку.

По правилам безопасности, нам нужно работать в перчатках, но я не люблю. Кожа рук немного трескается от краски, но мне нужно чувствовать материал.

Чолпон Субахожоева (58 лет, мастер по чистке тапочек, работает в «Тумаре» 11 лет)

Работаю тут уже 11-й год. По образованию я медсестра. По семейным обстоятельствам приехала в Бишкек и стала работать в «Тумаре». До этого тут моя подруга работала, она то мне и предложила. Мне здесь понравилось, поэтому до сих пор тут. По началу я работала в другом цехе. Делала шырдаки, ала-кийизы, войлочные изделия, а сейчас тапочками занимаюсь. В коллективе нашем 22 человека. Мужчины придают форму тапочкам, а мы чисткой занимаемся. У нас тут взаимосвязанный процесс, друг от друга зависим. Бывает, что сушка сломается, и мы без работы остаемся. А так, в день около 20 пар тапочек чищу, иногда больше.

Самая эффективная чистка – лезвием. Если работать с оригиналом лезвия, то получается почистить две пары. Иногда попадаются некачественные лезвия, тогда получается обработать только один тапок. И времени много уходит, и руки потом болят, устаешь, нервничаешь. Если черные тапочки чистим, то вечером черные становимся; если красные, то сами потом красные. Чистим в разные стороны, это тоже имеет значение, чтобы тапочек стал на ощупь приятным, гладким. Бывает попадется грубый войлок, сложно с ним работать. Сами не знаем, с чем это связано. Чистится он дольше. Иногда аж плакать хочется. Хотя в целом, сейчас качество шерсти стало лучше. В советское время было много мусора в шерсти.

Я такой человек, если на одном месте работаю, больше никуда не хочу. Потом у меня возраст. А самое главное – коллектив, как родные мы. Здесь прям наш второй дом. Большую часть времени мы в «Тумаре», с утра до вечера, только ночевать идем домой. Коллектив у нас хороший, дружный. Вот скоро собираемся в горы поехать, на отдых.

Азгуль Айнакулова (48 лет, мастер по чистке тапочек, работает в «Тумаре» 6 лет)

Я уже 10-й год работаю здесь. Задерживаюсь иногда допоздна. Бывает до семи-восьми часов вечера. Периодически бывает, что на переделку дают тапочки. В последнее время мало таких случаев перечистки, а раньше у нас ой… целая сумка стояла здесь.

Очень хочется, чтобы люди знали, что наш «Тумар» многие вещи производит. Мы создаем руками самые качественные, натуральные изделия. Мне кажется, что «Тумар» добился уже большого прогресса. Сейчас на обработку поступает в три раза больше тапочек, чем раньше.

Абдували Магометов (56 лет, обувщик, работает в «Тумаре» 3 года)

Как долго вы работаете в «Тумаре»?

Три года, если я не ошибаюсь. Попал сюда по рекомендации своего товарища, очень хорошего человека. Зовут его Закир ака, его знает наша Роза эже (руководитель предприятия). Она ездила к нему колодки подтачивать, спрашивала есть ли люди, которые работают с обувью, и он порекомендовал меня. Меня пригласили сюда работать, с тех пор я здесь. По образованию – обувщик. С детства, как пошел в класс пятый, стал помогать на обувной фабрике «Чолпон» в 1979 году. В Средней Азии это был гигант в обувной промышленности. Малолеткой как начал работать в этой отрасли, так до сих пор этим и живу. Позже меня перевели в экспериментальный цех, то есть цех по индивидуальному пошиву. Оттуда началась моя карьера.

А что значит индивидуальный пошив?

Это пошив обуви «от» и «до». Нам поставляют заготовки, мы на колодке обрезаем, стельки подгоняем и начинаем делать обувь. Вот и все. Здесь, в «Тумаре», мы получаем заготовки войлочного тапочка, обрисовываем, промазываем и потом клеим подошву резиновую или кожаную. С кожей мне больше нравится работать. Она эластичная, ее можно расположить по-разному. Тонкостей особых нет – намазал, приклеил и все. Работаем хорошо, на совесть! За день я максимум 35 пар делаю.

Ручное изделие всегда ценится и будет цениться. Оно хранит в себе тепло рук мастера, его любовь к своей работе

Какой был максимальный размер тапочка?

Если не ошибаюсь, 47-48. На этот счет у меня есть один анекдот. Я его давно слышал, и он мне очень нравится. Мужчина приходит в магазин и спрашивает, какие у них размеры есть. Продавщица ему говорит: «46-й размер у нас самый большой». А мужчина спрашивает: «А 50-й есть?» А женщина ему в ответ: «Нет! Дальше у нас только чемоданы».

Резину для подошвы мы используем самую хорошую, она и толстая, и эластичная; тянется во все стороны, ее можно и уложить руками, а можно и утянуть. Иногда бывает, горизонтально тянешь, а по ширине уже не идет резина, расчет не получается, поэтому первым делом на это смотришь. Подошву склеиваем, потом под пресс. Благодаря большому давлению, машина сдавливает колодку с изделием, клей хорошо впитывается. По краям все потом молоточком пробиваем, чтобы не отклеилось ничего, и подошва никуда не отходила. Время высыхания – 15-20 минут. Клей разный поступает. Вроде, та же марка, но партии разные. Некоторые за 10 минут сохнут, некоторые – полчаса.

В основном под музыку работаете?

Да, новости и музыка. Иногда поем русские и кыргызские песни.

Ибрагим Уалиев (52 года, ортопед, работает в «Тумаре» 8 месяцев)

Я родился в Ташкенте. С 1982 года работаю обувщиком-ортопедом. В Узбекистане изготавливал ортопедическую и модельную обувь, где-то на заказ, танцорам и певцам. Мой отец 50 лет работал обувщиком-ортопедом. В 15 лет я был хулиганом, как и все пацаны, и чтобы я дальше куда-то не ушел, отец взял меня к себе в обувной цех. учился год, а потом стал мастером, и мне понравилось делать обувь. У меня нет высшего образования, только практика. Не считая службы в армии, 15 лет практики по ортопедии. У меня был свой цех, да он и сейчас есть в Ташкенте; там племянник руководитель фирмы. Есть сын, также работает ортопедом.

Ваши навыки ортопеда здесь тоже применяете?

Да, конечно. Начальство советуется; я делаю и подсказываю как лучше. При разработке, приносят образцы, обсуждаем как сделать так, чтобы человек, который будет носить тапочки, чувствовал в них себя свободно, не просто красиво, а свободно, удобно. Вот эти войлочные тапочки – ортопедические, для первой степени плоскостопия. Поэтому здесь и выемка специальная сделана из стельки, как подушечка, чтобы было удобно носить. Однако необязательно, что их теперь может носить человек только с больными ногами, их может носить любой человек. Эти тапочки приостанавливают процесс развития плоскостопия. Стелька на пятке влияет на высоту тапочка. Чтобы стопа стояла ровно и, если эту возвышенность убрать, нога уйдет назад, уже неправильно; человек неправильно будет ходить, неудобно и некомфортно будет. Резина вырезается на специальном станке, с резаками и под прессом; вручную – это долгий процесс. По толщине она не везде одинаковая. К примеру, возле пятки резина тоньше, это нужно для того, чтобы, когда люди, не нагибаясь, снимают по инерции обувь, часть подошвы не цеплялась и не отходила.

Вы постоянно используете маску при работе?

Не всегда, она мне мешает работать. Даже, если одеваешь, понимаете, все равно же чувствуешь запах. Испарение от клея чувствуется даже в маске. Понимаете, если я выйду на чистый воздух, начинаю кашлять. У меня аллергия на чистый воздух. Мы пьем молоко, оно очищает, и химикаты помогает выводить из организма.

Сейчас Вам еще одну историю расскажу. В 1992 году, когда я еще работал в Ташкенте, мой друг, ювелир, изготавливал разные предметы из железа, детали, серьги, безделушки для фильма про Чингисхана*, который снимали тогда в Кыргызстане. Им понадобились специалисты по коже, ну, мы и приехали в Бишкек. Итальянцы снимали фильм. Я с другими мастерами шил обувь, несколько сотен, около трехсот, шляпы, что-то для мечей, доспехи для воинов, короче, все, что было нужно. Главного героя, Чингисхана, играл Ричард Тайсон. Он снимался в фильме, если вы помните «Детсадовский полицейский» с участием Арнольда Шварценеггера. Как-то он зашел с переводчиком ко мне, у него были сапоги такие ковбойские, мне понравились, кожаные, там каблук стерся, нужно было набойку сделать. Он спросил, а можно ли сделать набойку? У меня все было. Я сказал, что без проблем, это займет час. Он ответил: «Окей!» – и ушел. Я сделал набойку, приклеил все аккуратно, как положено. Он спросил: «Сколько я тебе должен?». А я ему: «Ничего не надо! Пойдем, пиво попьем». А он: «Ноу, ноу…» – и 10 долларов дал. Я сказал: «Ну, ладно…». Он был очень простой, без капли высокомерия. Помню, я спросил у него, как там Шварценеггер? А он: «Окей, окей!» Кстати, я ему четки подарил, в Ташкенте брал, керамические. Он у меня спросил: «Что это такое?». Я ему говорю: «Good luck». А он: «Окей! Thank you!» Я честно говоря, не знаю, в итоге фильм был снят или нет, но люди говорили, что он вышел, но я так и не видел.

*Съемки фильма «Чингисхан» были приостановлены. В 2010 году одна из американских компаний приобрела права на оригинальные кадры с планами создать многочасовой фильм и сериал «Чингисхан: история жизни». Однако это тоже оказалось безуспешным.

Рая Тулемысова (начальник ОТК, работает в «Тумаре» 9 лет)

В «Тумаре» я уже 9 лет. Мне очень нравится моя работа, я ведь много лет проработала на чулочной фабрике. Кроме носков, колготок и чулков больше ничего и не знала. Честно скажу, когда меня сюда устроили на работу, я пришла, удивилась, что из шерсти можно делать столько всего: тапочки, украшения, сумки. Раньше мне казалось, только шапки и шарфы. Ну, и все, так я и осталась здесь. Мне было очень интересно. В мои обязанности входит распределение работы и контроль за качеством.

Как проходит контроль качества тапочек?

После чистки тапочки поступают ко мне. Я смотрю. Если тапочки плохо почистили, я возвращаю их назад на переделку. Или, например, размер не тот, могут поторопиться ребята, и размер не тот подцепить, меряем размер по колодке, определяем и переделывают они.

Далее тапочки отправляются к обувщикам, там крепится подошва. Затем к швее на прошивку. После нее тапочки опять приходят ко мне. Я снова проверяю швы после клея. Если нужно, делается финальная чистка, и только потом, если все хорошо, отправляем тапочки на склад. Сложнее всего работать с войлоком «меланж» – это смесь черной шерсти с белой. Очень тяжело работать с таким войлоком, а с крашеным немного легче. Крашеный войлок лучше поддается чистке.

В день могу проверить от 30 до 40 пар, если я сяду и ни на что не отвлекаюсь. Это, если тапочки простые, без узора. Если есть узоры, например, цветы, нужно убедиться в том, чтобы эти цветочки были расположены на тапочках правильно, параллельно.

Раньше у нас колодок было мало, работникам не хватало. А сейчас у нас все в колодках, и форма разная, четыре вида. Есть разный дизайн: тапочки Алладина, дутые, высокие и низкие, как ботиночки.

Я также занимаюсь набором персонала.

А как вы определяете, что человек у вас может работать?

У нас есть стажировка. Неделю стажируются, если понравилось, они остаются. Нет, в первый же день уходят. Если работа по душе, он будет работать качественно. А если он пришел просто деньги заработать, то будет работать тяп-ляп.

Работа должна ремесленнику нравиться.

Роза Макашова – начальник производства арт-группы «Тумар»

Я закончила энергофак в Политехническом университете. Мы с Чынарой Макашовой (руководителем арт-группы «Тумар») тогда стали работать в Кыяле. Я в металлическом цехе (мы изготовляли подносы), а она продавщицей в магазине. Когда настал период перестройки, все вокруг рушилось… ни стало никакого производства, ни работы. Все занимались только тем, что купи-продай. Нужно было как-то выживать. Чынара тогда стала видеть и понимать, что нужно для нашего рынка, и пришла к выводу, что нужно делать свой войлок, свои изделия. Все с этого и началось. Я к тому времени тоже осталась без работы и стала помогать ей развивать войлочное дело. На рынке в то время не было цельноваляных тапочек, были, в основном, только сшитые. Потом наступил как раз такой период, когда многие вещи стали делаться по цельноваляной технологии, и тогда пришла мысль, а почему бы не попробовать тапочки, цельноваляные, то есть бесшовные. Тогда не было еще никакого дизайна.

Мы больше работали на местный рынок. Я жила в селе, которое находилось неподалеку от Токмока, в 45 км от Бишкека. Мы там все и организовали, 15-20 пар в неделю делали, потому что это очень трудоемкая работа. Многому еще нужно было учиться. Весь процесс был на нас. Сами шерсть чесали, сами мыли и красили. Примерно, 10-15 кг шерсти успевали обрабатывать. Этого хватало на создание 27-40 пар тапочек. Первая пара тапочек была изготовлена в 2001 году, это было осенью – в сентябре или октябре. Они были просто из шерсти, бесшовные, очень удобные. Помню, когда подарила их своей подруге, она сказала: «Когда одеваешь тапочки, такое впечатление, что попадаешь в гнездышко. Мне так тепло и уютно». Позже мы стали делать тапочки по колодкам. Ходили по рынкам и искали колодки, тогда мы не понимали, что они тоже разные бывают: туфельные, сапожные, высокие, низкие, ортопедические или не ортопедические. Мы брали, что попадется. Радовались тому, что хоть что-то купили, и начали просто работать. Наверно, мы были первыми на рынке с такой продукцией.

Сейчас, прежде чем выпустить тапочки, работает большая команда. Маркетологи задают параметры. Вот нам нужно пять цветов, к примеру. В следующем году по тренду у нас положены такие-то цвета. Они рассказывают, что нужно заказчикам. Что, например, заказчик хочет закупить тапочки с цветочками или в горошек, с кожаной или резиновой подошвой. И, исходя из всего этого, наши дизайнеры разрабатывают модель, а потом уже эти модели внедряем. Работает специалист по окрашиванию. На все это у нас есть свои технологические карты, рецепты. Технологические карты дают возможность мастерам понимать, в каком объеме и, как нужно использовать шерсть для войлока: вес, структура и качество шерсти. Рецепты по изготовлению красок важны не только в период изготовления существующих цветов изделий, но и для выведения новых оттенков.

Помимо этого ведется и визуальный контроль на каждом этапе. И это не один человек, а несколько. Если говорить о тапочках, то это, примерно, 1000 пар в месяц минимум, а то и больше, поэтому к проверке качества подключается и начальник цеха, и помощник.

У нас нет специального обучения по цельноваляным тапочкам. Никого не обучали, как валять тапочки, как заращивать шерсть, как ее там прочесывать. К нам, когда приходят, мы начинаем просто работать с людьми, по ходу обучаем. Те, кто улавливает, кому нравится работа, остаются, но, есть, конечно, отдельные специалисты, которых мы ищем и привлекаем. Я прихожу в цех и говорю: «Нам нужен человек, друзья. Давайте, поищем людей, чтобы мы могли доверять, чтобы был порядочный, чтобы наш коллектив оставался дружным, потому что одна паршивая овца может испортить все».

Многие ваши ремесленники говорят, что им очень нравится работать в «Тумаре», что у них сплоченный коллектив и интересная работа. Что вы думаете об этом?

Я рада, что они так говорят. Может быть, это так и есть. В основном, они привыкли друг к другу, и менять коллектив никто не хочет. У меня есть женщины, которые вместе со мной начинали. К нам приходят из своего круга и чаще всего остаются. Были и такие, которые приходили со швейных цехов, но надолго не задерживались. Это связано с тем, что у нас высокие требования к качеству. Многие не выдерживают, говорят: «Все время придираются…». Мы очень ценим наших мастеров.

В основном, у нас долгосрочные контракты с нашими заказчиками из Америки, Финляндии и Германии. Им нравится с нами работать из-за качества товара. Мы стали следить за плотностью войлока, постоянно учитываем предпочтения своих клиентов. Я прихожу в цех и говорю своим коллегам, что человек, который купит наше изделие, должен с благодарностью сказать: «Ух ты! Я купил дорого, но эта вещь того стоит!»

Я не могу бить себя в грудь и считать «Тумар» очень крутым, потому что нам еще есть к чему стремиться. У нас много работы, которую мы должны сделать, и есть еще над чем работать.

Сейчас шерсть не плохая, она не стала хуже или лучше. Шерсть и раньше была грязной, в ней много растительной примеси. Нам в прошлом году поставили очистительную машину, стало легче работать. Раньше все делали вручную. Однако машина не всегда все очищает. После машины все равно остается разная растительная примесь, которую нужно убирать руками. Невозможно все механизировать. В свою очередь, мы работаем только с надежными людьми, сотрудничаем с хорошими поставщиками кожи крупнорогатого скота. У них больше 20 лет опыта работы.

Краски привозим из Москвы, а иногда даже из Швейцарии. Начинали с того, что нам просто говорили, что, к примеру, нужен зеленый, оливково-зеленый или «как трава» цвет. Мы смотрели и добавляли ложку одного цвета, ложку другого. Я сама активно участвовала в этом процессе и занималась окрашиванием.

А потом, в 2007 или 2008 году, мы стали искать технолога по окрашиванию и нашли пожилую женщину, ей было 74-75 лет. Нелли Александровна к нам пришла и сказала, что поработает неделю, составит рецепты и уйдет. Однако осталась надолго и работала бы, наверное, еще, если бы не инсульт. Сейчас она дома сидит. Как составлять рецепт, как работать с красками, как выдерживать температуру, сколько нужно туда добавлять и чего, всему этому научила она нас. Она все выверяла по граммам, по весам. Если сейчас нам нужен какой-то новый цвет, то мы просто начинаем вычислять и анализировать, как был получен цвет, потом экспериментируем, смешиваем цвета и выводим новый. На данный момент у нас более 500 рецептов.

Выражаем благодарность в подготовке материала: Чынаре Макашовой, руководителю арт-группы «Тумар» за смелость, терпение и доверие авторам лонгрида.

Героям и героиням материала:


Медеру Мамбеткул уулу, мастеру по войлоку, формовщику;
Махсату Содонбаеву, формовщику;
Чолпон Субахожоевой, работнице по чистке тапочек;
Азгуль Айнакуловой, работнице по чистке тапочек;
Ибрагиму Уалиеву, ортопеду;
Фархаду Алимджанову, мастеру по клейке подошвы;
Абдували Магометову, мастеру по клейке подошвы;
Нурлану Коккозову, мастеру по клейке подошвы;
Бекбосуну Шамырову, мастеру по клейке подошвы;
Аксане Ажиевой, закройщице;
Ларисе Дуйшеевой, работнице по выкройке на станке и чистке шерсти;
Берику Амангазиеву, мастеру по выкройке на станке;
Розе Макашовой, начальнику производства арт-группы «Тумар»;
Рае Тулемысовой, начальнику отдела технического контроля.


Над материалом работали:
Интервью: Диана Рахманова
Текст: Диана Рахманова, Диана Ухина
Корректор: Елена Бослер-Гусева
Фото: Илья Каримджанов
Видео: Талгат Бериков
Дизайн и верстка материала: Алмаз Исаков