Интервью, которое представлено ниже, – это вторая часть серии материалов о жизни людей в Украине во время конфликта в 2014 году. Материал был записан в рамках рабочей поездки кыргызстанских журналиcтов.

В беседе с разными людьми для меня было важно понять, как конфликт повлиял на жизнь отдельного человека. Как он изменил чью-то жизнь, мировоззрение и планы на будущее.

Эта история – про Юлю Красильнекову, которой, чтобы выжить во время конфликта в Украине, пришлось переехать в Киев, покинув квартиру в Луганске.

Несмотря на жизненные сложности, девушка вступила в ряды волонтеров и до сегодняшнего дня продолжает помогать согражданам. По словам Юлии, волонтерские инициативы сформировали новое поколение в Украине, которое уже никогда не даст страну в обиду. Дальнейшее повествование ведется от лица Юлии.

«Наша волонтерская инициатива появилась в мае 2014 года, когда большинство активистов начали выезжать из Луганска, потому что там стало небезопасно.

Сначала организация называлась «Луганск SOS» для помощи луганчанам, которые хотят выехать или пострадали от боевых действий. Потом информация об инициативе разошлась, к нам начали обращаться и с Донецка.

На тот момент крымские активистки уже несколько месяцев проживали в Киеве, потому что вынуждены были уехать по политическим мотивам. Мы решили объединиться с ними и оказывать помощь всему востоку. В итоге на базе луганского и крымского правозащитных центров создали организацию «Восток SOS». Вся команда организации состояла из 30 человек.

Для поддержки деятельности мы искали ресурсы и международные фонды, так как занятость людей была 24 часа все семь дней недели. Многие не имели возможности работать в других местах, нам нужно было хоть как-то оплачивать их деятельность.

Первые месяцы все члены команды работали на волонтерской основе. Ресурсов практически не было. Мы выехали из своих домов и жили у друзей».

В волонтерстве главное прозрачность

«У нас было несколько направлений: правовая помощь, консультация по телефону, онлайн-помощь, выдача пособий, восстановление документов, больше для переселенцев с востока и Крыма.

Самая востребованная помощь была по восстановлению документов, потому что люди в спешке покидали все и уезжали из своих разрушенных домов. В какой-то момент мы помогали решать и трудовые вопросы, потому что люди уезжали, даже не увольняясь: предприятия не работали, не было возможности забрать трудовые книжки.

Все нужды мы публиковали на сайте организации. Писали конкретно, что вот такая-то девочка тем-то болеет, в месяц ей нужно столько-то лекарств. Собирали вещи, деньги, продукты. В основном, все приносили жители Киева, а также помощь шла из зарубежных стран.

Были проекты по гуманитарной помощи с эстонским и немецким фондами. Помогали с Польши, Словакии, Канады и Италии.

За всю проделанную работу мы вели отчетность на своем сайте и фейсбуке. В нашей организации было строгое правило, чтобы вся деятельность шла прозрачно. Мы всегда информировали людей о том, сколько было собрано денег, сколько потрачено с банковскими выписками, выкладывали фотографии о том, как все это передавалось.

Всю помощь, в основном, развозили по нашим центрам в разных городах, чтобы туда потом могли обращаться нуждающиеся. В руки передавали только в исключительных случаях, если сложно было проконтролировать».

Вопрос жилья для переселенцев

«C поиском жилья мы тоже помогали. На нашем сайте была форма, которую нужно было заполнить. Люди заполняли ее, писали, что есть комната, что в квартире живет столько-то , и что мы можем принять женщину с ребенком, либо одну девушку или пенсионера, по оставленным контактам мы потом связывались.

Чаще всего жилье предоставлялось на безвозмездной основе, иногда хозяева просили оплачивать коммунальные услуги. Кто-то указывал на какой именно срок может принять, кто-то просто мог ждать, пока переселенцы не встанут на ноги.

Если семья переезжала, искала работу, социально адаптировалась, то, в принципе, на них нормально реагировали. Но, были и те, кто очень долго жил в чужом доме, месяцами не платил, не искал заработка, какое-то нового жилья. Как следствие, назревали агрессия, неприязнь.

Кто-то боялся впускать чужих из-за слухов, что могут ограбить, убить. Но это были все выдуманные мифы. А многие верили в них. Часто не хотели впускать семью с мужчинами, считали, что сильный пол должен защищать родину, сторожить дом.

Вопрос проживания был не легким для многих приезжих. Я сама помню, когда приехала из Луганска, жила в пятикомнатной квартире с 15 квартирантами».

Где были не рады волонтерам?

«Были города, куда мы не могли заехать с гуманитарной помощью из-за того, что мы поддерживали майдан. Например, территории ДНР и ЛНР – там нас считали луганскими проукраинскими активистами. На этих территориях мы были в черных списках, там нам были не рады.

Многие из моих друзей побывали в плену. У нас работал журналист, он провел в плену несколько дней. Он долго не мог восстановиться, у него были провалы в памяти, постоянно все забывал.

По Донецкой области мы мало работали, потому что туда шло и так много помощи от местных жителей и международных активистов. Был, помню, у нас даже случай, когда приезжал один донор, мы спрашивали у него, куда он хочет поехать с нами, а он сказал, что хочет только в Донецкую область, потому что в его стране хотят знать только про этот регион.

Также нам рассказывали, что большой поток помощи идет в Донецкую область, потому что там было безопаснее и легче работать, проще было договариваться с руководством ДНР, у них были какие-то авторитеты, а в ЛНР, если человек попадает в плен, невозможно было найти крайнего. Для международных доноров это был отталкивающий фактор».

Что придает силы для работы

«В последние семь лет я жила в Луганске, снимала квартиру. Я бы очень хотела вернуться туда, мне тяжело в Киеве. Не привычный ритм жизни, не комфортно здесь. Но туда я вернусь, если там действительно будет украинская власть, если там будет безопасно. Меня лишили возможности жить там.

Люди боролись не за то, чтобы сменить одного правителя на другого. Но, чтобы что-то изменилось, нужно, чтобы каждый что-то делал. Нужно понимать, что, если мы не хотим коррупцию в стране, то мы не должны давать «пять гривен в поликлинике». Этого осознания пока не хватает, нужно больше активности. Многие после майдана устали и отошли.

После событий на востоке, после волонтерской помощи, в стране сформировалось поколение, которое уже не «даст страну в обиду».

Тут очень важно понять, что люди осознали, что они могут что-то реально делать. Когда общаешься с военными, они говорят, что, если бы не волонтеры, никакой армии бы не было. После таких слов понимаешь, что есть люди, у которых есть силы что-то делать.

Сейчас сказать, что ничего не изменилось, нельзя. К примеру, закон о переселенцах. Там было много позиций, его долго не принимали, полгода игнорировали, но в итоге приняли. 90% поправок в этот закон ввели волонтеры.

Все равно правительство понимает, что власть находится в руках народа. Оно слушает, понимает, что есть люди, которые реально работают с этими проблемами. Осознание идет уже не только со стороны нас, что мы можем что-то делать, но и со стороны власти. Что это тоже какая-то сила и к ней стоит прислушиваться и присматриваться».

Комментарии