Интервью, которое представлено ниже, – эта третья часть серии материалов о жизни людей в Украине во время конфликта 2014 года. Материал был записан в рамках рабочей поездки кыргызстанских журналистов. В беседе с разными людьми для меня было важно понять, как конфликт повлиял на жизнь отдельного человека. Как он изменил чью-то жизнь, мировоззрение и планы на будущее.

Эта история об Александре Романцовой, которая бросила карьеру экономиста, чтобы защищать пострадавших сограждан во время конфликта в Киеве в 2014 году. Несмотря на то, что работа девушки не безопасна, Александра продолжает верить, что она на правильном пути и ее помощь востребована.

Дальнейшее повествование ведется от лица Александры.

«Первый раз я вышла на демонстрацию 26 ноября 2013 года, как обычный гражданин, болеющий за страну. Нас было около 100-150 тысяч, именно марш тех, кто был за европейское присоединение. Почему я это рассказываю, потому что многие считают, что первый майдан был 1-го декабря. Нет, до этого времени выступления тоже были массовыми.

Нам нужно было высказать свое мнение перед предстоящим саммитом. Ведь Янукович должен был подписать Указ о евроинтеграции, а позже заявил, что отказывается.

Люди стали возмущаться. Как так, два года глава государства оправдывался, что деньги уходили на евроинтеграцию, а теперь ничего подписываться не будет.

В основном, возмущались студенты и более прогрессивный народ. Я, как международный экономист, считала, что для Украины полезна евроинтеграция. У нас же половина предприятий готова была адаптировать все законы, связанные со стандартами в Европе, за год максимум.

Почему я так уверенно об этом говорю? Потому что я занималась управлением проектов, консультированием. Управление проектами, это международные стандарты. Я общалась с людьми, которые управляли проектами на заводах. Поэтому я точно знала, что вопрос адаптации украинских продуктов к европейскому рынку — процесс одного года.

Никому не была понятна политика главы, и ничего другого не оставалось, как создать евромайдан, в основном он был студенческий. И нужно понимать, что майдан, в первую очередь, изначально был студенческим. Когда выступали оппозиционеры (это были отдельные партии и группы), студенты на свой майдан не пускали людей с политическими флагами принципиально».

Арестовывать народ, чтобы поставить елку

«В результате нашего первого митинга около 50 человек остались ночевать на площади. На следующий день все планировали разъехаться по домам.

Но ночью оставшихся ребят стала арестовывать и разгонять милиция. Разгон демонстрантов власти обосновали подготовкой к Новому году, нужно было поставить елку. У нас она действительно на площади стоит, но, блин, не 30-го же числа.

Меня возмущало это. Как так, разве можно арестовывать народ, чтобы поставить елку? Многих студентов милиция избила, пока те убегали в убежище через подземный переход. Какая-то часть людей спаслась, скрывшись в Михайловском монастыре. Позже он стал моргом, там же была хирургия.

Во время событий на майдане этот монастырь стал основным местом, куда приносили раненых людей. У нас на майдане было 62 пункта медицинской помощи и четыре госпиталя.

Милиция бежала за 100 студентами до церкви с ружьем. Митингующие вытолкнули их и заблокировали ход. Чтобы предупредить об опасности и тревоге, в церкви стали бить в колокол. Появились записи в фейсбуке, что в Михайловском монастыре заблокированы 100 человек, и тогда в их защиту собралось 20 тысяч человек.

Чтобы успокоить толпу, первый человек залез на экскаватор, что-то говорил, но потом его оттуда скинули, вторым пошел Порошенко. Он был медийным лицом, но и его скинули (будущего президента), он летел вверх ногами. Третий человек, которому более или менее удалось толпе объяснить, что нельзя пускать людей драться с милиционерами, был певец Александр Положинский.

Все это я рассказываю, чтобы вы понимали, что люди, которые хотели тогда помочь, не знали, что делать, потому что майдан был совершенно не организован, никаких лидеров не было. Лидеры в виде оппозиции появились там через неделю, много было бизнесменов, гражданских активистов.

В основном это были люди, которые понимают, что нужно что-то делать».

Начало работы правозащитником

«На тот момент я продолжала работать в банке и приходить на площадь со своими друзьями и коллегами. После первого дня разгона я позвонила своему другу, который был главой медицинской службы, спросила, нужна ли помощь какая-нибудь, он мне ответил отказом, сказав, что их уже побили.

Презентация первого отчета мобильных мониторинговых групп по нарушению прав человека на Востоке Украины, сентябрь 2014 год, Интерфакс.

Позже, я стала волонтером горячей линии Евромайдан SOS, которую сами же с друзьями и создали. Каждый день, до основной своей работы в банке, я приходила волонтерить, принимала звонки на горячую линию.

С декабря 2013 года по май 2014 у меня был бешеный режим: с 9:00 до 18:00 я на работе в банке, а с 18:00 до 24:00 я на майдане. Уезжала домой на последнем поезде в метро. Немного спала, а в 04:00 до 08:00 утра дежурила на горячей линии. Самое интересное, что, когда я дежурила, я была абсолютно спокойна. Надо мной часто шутили, что меня эксплуатировать жалко.

На майдане многие действительно болели за родину. Конечно, возможно, на первом майдане были люди, которые митинговали не совсем из-за чувств патриотизма. Но на том, где были студенты, я таких не знала. Может я не догреблась. Были люди, которые продолжали работать в партиях, получали заработную плату и митинговали, но их было очень мало и их никуда не пускали.

Партии дискредитировали себя, показав себя абсолютно слабыми. Поэтому абсолютно все, кто что-то организовывал и получил авторитет, были вне партии.

Там было безумное количество людей, которые умеют зарабатывать для себя деньги. Не кому и не зачем там было платить. Мне, по крайней мере, не удалось найти таких.

Окончательно правозащитной деятельностью я стала заниматься с 1-го мая 2014, когда поняла, что началась заваруха на Востоке. Я осознала, что в этот период многим нужна помощь, что я могу быть полезной.

Акция «День Рождения Александра Кольченко» — активист, арестованный в мае 2014 году российской службой безопасности по обвинению в терроризме.

Правозащитная деятельность мне очень близка идейно. В тот период много организаций пополнились. Та организация, где я сейчас работаю, выросла в два раза. Очень многие стали просто заниматься волонтерством.

Жаль, что не везде я могу открыто предлагать свою помощь, где-то это просто не безопасно. В августе 2014 года я была с двумя белорусскими волонтерами в Крыму с мониторинговой миссией. Я себя очень стремно чувствовала с украинским паспортом. Если на восток я могу ехать и говорить, что  я занимаюсь правами человека, то на территории Крыма, если ты правозащитник, ты первая жертва на похищение, поэтому туда ездить часто я тоже не могу».

Комментарии