Из-за дислексии до восьмого класса бишкекчанин Байаман думал, что будет бомжевать, а в 25 лет умрет. Однако сейчас это 22-летний успешный парень, который принял свою особенность и, несмотря на непонимание близких, не сломался, и справился со всеми трудностями. Дальнейшее повествование ведется от его лица.

У меня дислексия. Это не болезнь, а особенность мозга, при которой человеку трудно читать, писать, считать, запоминать и ориентироваться.

То есть у меня дисфункция мозга, но это не поражение его. Это как левша или правша. Когда человек читает, то у него прыгают буквы, неправильно пишет, например, вместо хлеба пишет хлеп, поэтому я не люблю писать, также есть проблемы с координацией. Со временем все это смягчается.

Этим недугом страдают многие люди по всему миру, но сам я об этом узнал только в девятом классе.
В детстве мне говорили, что я тупой, дебилоид, что жизнь моя обречена, и в будущем я буду никем. В школе мое окружение меня шпыняло, у меня так выработалась замкнутость. Это как клетка, которая закрылась и не имела ключа.

Я сам не понимал, почему я такой тупой, почему я не могу выучить таблицу умножения, плохо читаю, цифры путаю, когда мне говорят 345, я говорю 435.

На фото Байаман сидит (справа первый) со своими одноклассниками в третьем ЗПР классе.

Я помню, как в школе меня оставили на второй год в специализированном классе ЗПР (заторможенно-психологическое развитие), а я всем потом рассказывал, что просто поздно пошел в школу. Сейчас такого класса нет, его упразднили под предлогом отсутствия таких детей.

Многие думали, что в этом классе я в болоте утонул, но это были самые лучшие годы в моем детстве, потому что все ребята были со схожими проблемами. Ты в среде, где люди не думают о будущем, о прошлом, а просто живут настоящим, каждый со своими проблемами.

Моя преподаватель в классе ЗПР обучала нас по программе четвертого класса, хотя мы были в третьем.

На этом фото Байаман (справа первый) уже одноклассниками в пятом классе.

Когда мы перешли в пятый класс, это был общедоступный класс, нас там оскорбляли, унижали, но когда мы опережали по знаниям, многие замолкали.

Я благодарен этому преподавателю, она спасла нас, в наших глазах было отчаяние, было сомнение в жизни. Это было детство, но детская депрессия намного хуже взрослой.

Были моменты суицидального характера, потому что общество таких, как мы, считало изгоями. Помню, всякие произведения по литературе я читал медленно, долго и дома. Но рассказывал их так, как будто сам написал эту историю. Учителя говорили: «Байаман, молодец! А ну-ка прочитай отрывок». Когда я начинал читать, мне говорили: «Как ты так медленно читаешь и все запоминаешь?» Сразу начиналось: «Кто тебе помог, кто пересказал?».

Трудности в чтении и письме

Мне любое слово прочесть довольно сложно. Я просто заучиваю слова и, прочитав первые три буквы, уже примерно догадываюсь, что это за слово. Иногда ошибаюсь, особенно, когда касается дверей, где написано «на себя», «от себя».

Меня часто приглашали быть ведущим, в силу того, что я хорошо выступал перед публикой. Мне давали один лист текста, из него я брал только две строчки, а остальное говорил от себя на эмоциональном уровне.

Ораторское искусство — это моя любовь, я запоминал не слова и предложения, а ситуации, случаи, моменты. Люблю читать книги по экономике, политике. Читаю в электронном виде, так как можно увеличивать экран.

Сейчас я таблицу умножения знаю на два, четыре и пять.

Часы — это отдельная тема, я не знал и не понимал этот циферблат до 17 лет, я пользовался электронными часами. Сейчас я чуть стал разбираться, для меня циферблат похож на планету Земля. Если стрелка показывает 12, то значит солнце сейчас где-то в Африке.

Бывают проблемы с маршрутками. Часто сажусь не на ту, например, нужно мне 269, а сажусь на 296.
Бывает, что меня просят принести деньги, а у меня большие проблемы с нулями, меня могут легко обмануть, для меня 10 сомов и 100000 одно и тоже. Я нормально расплачиваюсь за вещи мелкими купюрами.

Есть коррекционные методы для дислексии, но они требуют времени и обучения. Такие программы есть только в Англии и Америке, и в России есть фонд по защите прав детей с дислексией. Они помогают адаптироваться в жизни. В Кыргызстане нет таких программ.

Не бывает обделенных людей

Про мою особенность знают только мои близкие друзья, даже родственники не в курсе и родители тоже. Я не вижу смысла им говорить, я же не страдаю от этого.

Я благодарен всевышнему за свой недуг. Он мне помог в жизни. Когда-то в восьмом классе я понял, что тоже могу быть полезным и нужным обществу. В школе проходил праздник «День радио», наш класс должен был приготовиться к мероприятию.

Байаман говорит перед публикой

Выступление Байамана в финансовом техникуме

После окончания этого праздника я стал звездой. А я и не знал, что у меня есть талант к придумыванию шуток, миниатюр — я раскрыл в себе талант актера. После этого я понял, что я не последний человек на этой земле, имею определенный потенциал и возможности.

Я с головой ушел в творчество, но что-то не получалось. Позже я прочитал статью о поиске себя, там мне понравилась фраза: «Если ты не можешь найти себя, обратись к своему детству и прошлому». И тут я вспомнил, что мне нравилась экономика, геоэкономика и политика.

Не бывает ленивых людей, а бывают немотивированные цели. Моя мотивация была выйти из зоны комфорта и показать какой я классный человек, что меня не на свалке найдут в будущем. Я понял, что у каждого человека есть определенный дар, какой бы недуг, какая бы проблема у него не была.

Не бывает обделенных людей.

Комментарии