Беседа с Романом мне запомнится надолго. Я впервые брала интервью у человека, который находился на грани смерти в заключении (поражение легких, особа тяжелая форма туберкулеза). Но с такой верой в свободу, жизнь…

Скорее всего, когда я в следующий раз приду в 31 колонию, его уже и не будет в живых. Но вопреки врачебным ожиданиям, анализам, мне хочется верить в чудо. Мне так же, как и Роману, хочется верить, что болезнь можно победить!

Я искренне благодарна ему за терпение, которое он проявил во время нашей беседы. Она была достаточно тяжелой для него, в первую очередь физически – нам обоим пришлось надеть защитные маски, что ужасно было неудобно при разговоре.

В течение часа, что мы с ним провели вместе, он задыхался, стараясь вдохнуть больше воздуха, чтобы продолжить беседу. На мой взгляд, вопреки всем трудностям, беседа получилась очень откровенной…

Дальнейший текст идет от лица Романа

Каждый день ты идешь, будто на войну, каждый день – это удар по туберкулезу. Все это я осознаю ежедневно, при приеме 20 таблеток, уже на протяжении 10 лет.

В моей комнате стоит одна кровать, две тумбочки. Есть место, где я готовлю себе. Я это вижу, когда открываю свои глаза в 5 часов утра.

Просыпаюсь я рано, потому что мне моя болезнь дольше спать не дает. В 7 часов в колонии подъем, в 8:30 – проверка на наличие осужденных, но по состоянию здоровья я не выхожу на проверку. Для меня очень тяжело куда-то пройти, потому что после пробуждения начинается сильная одышка. Часа 3 я в себя не могу прийти.

С питанием у меня плохо… Ну, я завтракаю перед приемом лекарств, потом – как получится. Я мало ем. Если организм не в состоянии переработать еду, зачем ее принимать?

Через полтора часа после завтрака я начинаю принимать лекарства. После чего, у меня проявляются их побочные симптомы.

Сознание затуманивается, иногда бывает бессонница, иногда, наоборот, сонливость. Руки – они у меня заметно трясутся, вот даже сейчас. Это не то, что я волнуюсь перед вами, это обычное состояние мое.

Все побочные симптомы очень тяжело переносить на ногах, поэтому я ложусь, пытаюсь заснуть…

Я просыпаюсь в состоянии, как с дикого перепоя, похмельном. Поэтому принимать пищу невозможно. Если мне к вечеру становится лучше, то я что-нибудь легкое перекушу: салат, консервы.

Такое состояние, будто день не начался, а уже заканчивается, никаких сил нет, абсолютно.

Если бывают силы, то занимаюсь резьбой по дереву. Делаю всё – от статуэток до шкатулок.

Препараты переносятся тяжело, это однозначно, но нужно лечиться все равно.

В 31-ю колонию я был переведен из 27-й. Ну, это было в 2003 году, я попал в СИЗО, меня осудили, затем перевели в Петровку. При приезде в лагерь стал плохо себя чувствовать. Поднялась температура, начался кашель. Прошел обследование. Выяснилось, что у меня туберкулез. Меня повезли в 31-ю колонию.

Снимок легких Романа

Снимок легких Романа

Когда я узнал, что у меня туберкулез, у меня, как и у любого нормального человека, естественно был испуг. Появились мрачные картины перед глазами.

В Петровке мы жили в бараках по 40 человек. Я ни у кого не наблюдал симптомов туберкулеза. То есть, я даже не знаю, откуда могла взяться эта болезнь?

Три года моего лечения по стратегии DOTS+ признали безрезультатными. Потом я не лечился полтора года, потому что для моей формы туберкулеза не было программы лечения.

Летом 2013 года я начал лечиться снова. Врачи видели, что мне плохо. Когда поступили лекарства, я начал их принимать. За 10 лет болезни человек чувствует, что он балансирует на грани жизни и смерти. Но после лечения мысли о смерти стали покидать меня, хоть мне и тяжело.

Благодаря стараниям врачей, я сейчас сижу перед вами. Мне 30 лет, если буду болеть, то меня никто не примет на работу после освобождения. А сидеть на шее у родных взрослому мужчине, психологически будет тяжело.

Самое приятное для меня- это свидание с близкими. Но их очень мало – четыре свидания длительных (по трое суток) и столько же коротких в год. Именно на свиданиях я и отдаю свои поделки из дерева. Мне бы хотелось чаще видеться с родными, но ничего, я верю, что если буду и дальше лечиться, то через три года вылечусь, а к тому времени я уже выйду на свободу.

Комментарии