Академик Анара Алымкулова была вынуждена начать карьеру с обещания не выходить замуж. Затем девушку ждали сотни разлагающихся трупов крыс и жуткий запах в кабинете для исследований. К тому же аспирантка работала без выходных в течение нескольких лет и периодически сталкивалась с различными трудностями. Однако все это не помешало Алымкуловой получить в конце 90-х звание кандидата наук.

«Я дочь ученого-ботаника, сестренка кандидата наук, после окончания Сельскохозяйственного института в Бишкеке в 1993 году тоже поступила в аспирантуру в Академию наук. Правда, наукой решила заняться не в то время, оказывается.

Старший брат отговаривал меня от этой затеи. Бесполезно! Если человек чего-то хочет добиться, нужно к этому идти несмотря ни на что.

Пришла к директору Института биологии Академии наук на собеседование. Постучала, открыла дверь, не успела переступить порог, как он сразу же сказал, что МЕСТО В АСПИРАНТУРЕ МНЕ НЕ ДАДУТ.

— Почему?

— Мы тебя возьмем, будем учить, платить стипендию, тратить на тебя время, а через год ты выйдешь замуж и бросишь науку. Все девушки так делают, – последовал ответ.

Я СКАЗАЛА, ЧТО ПОЙДУ ДО КОНЦА. Он не верил. В конце концов, я поклялась ему, что не выйду замуж, пока не защищу кандидатскую диссертацию.

Мне предложили исследовать крыс. Для Кыргызстана это было новой темой. Оказалось, что многие не брались за нее. Одно дело – ловить бабочек, выращивать растения… А здесь грызуны, которых нелегко поймать; они кусаются, убегают, да еще и заразные. Все эти факторы по молодости я не учитывала и с радостью принялась за исследования, хотя с детства боялась крыс и мышей.

Первый год в аспирантуре я была как ежик в тумане. Особых трудностей не было. Глаза мне открыли казахские ученые. У меня было два руководителя. Одна из них, Валентина Исмаиловна Торопова, сказала мне, что нужно найти человека, который работает с грызунами, и предложила профессора Бурдилова из Алматы. Он работал в противочумном НИИ (Научно-исследовательском институте) тогдашней столицы Казахстана.

Когда я приехала к нему, реакция была такой же, когда меня принимали в аспирантуру. Однако причина была не в моей половой принадлежности. Профессор сказал, что я физически не потяну эту работу.

— У нас был мужчина, который работал с крысами. Спустя много лет, когда ему было уже под 50, бросил все и ушел. Сказал, что устал. Представляете, вам нужно будет таскать мешки с капканами, ставить их в злачных местах, где живут бомжи и алкоголики, работать там в сумеречное время, близ свалок, нести на себе в мешках трупы крыс…», – профессор пытался отговорить, как мог, и дал три дня на размышления. Я по-прежнему стояла на своем.

Он дал мне литературу для изучения. Живу в общежитии, читаю книги. Ничего не происходит. Время идет, а Алматы – город дорогой. На третий день пошла к нему и поставила вопрос ребром. Тогда он придумал новую отговорку. Сказал, что ему нужно посмотреть, как я умею писать.

Убедившись, что по этой части у меня все нормально, выставил следующую претензию. Правда, она была справедливой. Он сказал, что у меня два руководителя, и он не собирается делать за них их работу. Мне нужно было отказаться от одного из них.

Вернувшись в Бишкек, я зашла к директору института. Он был моим руководителем, хоть и стал им без моего согласия. Попросила его отказаться от меня. Он написал письменный отказ, но этим только я нажила себе врага. Я поняла это, когда написав отказ, он швырнул мне бумагу. Понять его можно было.

Когда к доктору наук, директору целого института, приходит аспирант и отказывается с ним работать, это сильно бьет по профессиональному самолюбию. Однако все это стоило того. Профессор Бурдилов начал помогать мне в моих исследованиях».

В автобусе с мешком крыс…

«ПЕРВЫМ ДЕЛОМ, Я ДОЛЖНА БЫЛА ПРЕОДОЛЕТЬ СТРАХ И БРЕЗГЛИВОСТЬ ПЕРЕД ГРЫЗУНАМИ. В Бишкеке не было даже капканов для крыс, ими меня снабдили в Алматы. Вечерами я ходила по территориям заводов, близ городской свалки, около водоемов и ставила капканы. Утром собирала трупы грызунов. Летом из-за жары трупы быстро начинают разлагаться.

Сбор материалов. Анара и ее коллега вытаскивают из капканов попавших туда грызунов.

Ехала в автобусе с мешком, полным трупов крыс, от которого шел нестерпимый запах. Добравшись до лаборатории, я начинала работу с прочески шерсти животных. Нужно было обнаружить внешних паразитов и собрать их. По ним мы определяли, переносчиками каких видов болезней они являются.

Собранных блох и клещей нужно было законсервировать, после чего сделать промеры с животного, снять шкурки для коллекции, произвести вскрытие, промыть кишечник, чтобы найти гельминты, изучить внутренние органы, осмотреть половые органы на предмет наличия беременности, взять сыворотку крови.

Работы непочатый край. Если рука набита, то на одно животное уходит минимум полчаса.  А ИНОГДА ЗА ДЕНЬ НУЖНО БЫЛО ВСКРЫТЬ БОЛЬШЕ 50 КРЫС. Летом, чтобы хоть как-то циркулировал воздух, открывала двери и окна. В коридоре стоял отвратительный запах.

Я брала сыворотку крови у крыс, чтобы узнать, какими болезнями они могут заразить людей и животных. Это очень дорогие исследования, и в Кыргызстане их никто не мог мне сделать. С 1993 года по сей день все лабораторные анализы мне бесплатно делает ученый Татьяна Мекомедченко в Алматы. А это, повторю, очень дорогостоящие исследования».

Жертвование молодостью во имя науки

«У директора института была пальма в кабинете. Каждое воскресенье он приходил ее поливать. Я работала без выходных, так как крыс нужно было собирать постоянно. Однажды, видимо ему стало любопытно, он поднялся ко мне в лабораторию.

На столе десятки вскрытых грызунов, где-то лежат их кишки, вонь, жара, я в маске и окровавленных перчатках… Увидев это, он аж присел. Посмотрел на меня и произнес: «Зачем ты тратишь свою молодость вот на это?». Я продолжаю делать вскрытия и думаю про себя, неужели это говорит мне ученый…

После того как он ушел, я подошла к окну и увидела медленно идущую компанию моих ровесников. Парни и девушки смеялись, о чем-то разговаривали… Нормальная человеческая жизнь. Посмотрев на их беззаботные лица, мне даже стало плохо.

МАЛО ТОГО, ЧТО ВСЕ ДЕЛАЕШЬ ЗА СВОЙ СЧЕТ, ТЕПЕРЬ ЕЩЕ И УПРЕКИ ОТ САМИХ УЧЕНЫХ… Может бросить все это?! Но я понимала, что моя работа нужна. Численность крыс растет, они кусают людей, переносят болезни. Мои исследования будут полезны людям. К тому же был своеобразный азарт, который неувлеченному чем-то человеку трудно понять.

Не раз было желание бросить исследования. Причем очень сильное. Первый раз такое произошло в 1995 году. В морге больницы на Фучика крысы съели пальцы у одного трупа. Ко мне обратился журналист из «Вечерки», и я дала интервью по этому поводу и в целом о грызунах.

К тому же я попросила корреспондента указать номер телефона нашего института с пометкой, что если у кого-то дома обнаружатся крысы, сообщили мне, и я бесплатно избавлю их от этой напасти. Мне так легче было находить материал.

На следующий день наш институт превратился в Смольный. Телефон не смолкал. Звонили жители и просили уничтожить грызунов, а чиновники крыли меня чуть ли не «семиэтажным» матом. Дело в том, что в то время шло переизбрание президента Аскара Акаева. А тут крысы едят трупы.

Не забуду, как меня ругала главный санитарный врач города. Она сказала, что я таким образом хотела пропиариться. Тогда я впервые услышала слово «пиар». Видимо чиновникам звонили сверху и отчитывали, а они в свою очередь вымещали злость на мне».

Корочка кандидата биологических наук

«ОТПАХАВ, КАК РАБ НА ГАЛЕРАХ ТРИ ГОДА, Я ПОЧТИ ЗАВЕРШИЛА СВОИ ИССЛЕДОВАНИЯ. До заветной кандидатской диссертации оставалось всего пару шагов – съездить в экспедицию и напечатать саму работу. На экспедицию нужны были деньги: бензин на дорогу, питание… Зашла к директору института, кстати, уже новому человеку. Он сказал, что денег нет. Я ушла.

Но, видимо, у него сердце екнуло, и он вызвал меня через пару дней. Спросил, сколько мне нужно. По моим расчетам выходило около ста долларов. По тем временам огромная сумма. Он сказал, что может помочь через свое общественное объединение, и нужно написать проект. А это займет время, которого у меня не было.

Написала проект, но начала искать другие источники. Через день он снова вызвал меня и спросил, когда нужно ехать в экспедицию. Я ответила, что уже надо. Он сказал мне прийти завтра. Прихожу, он достает из кармана 100 долларов и дает их мне. Я растерялась и спросила, откуда эти деньги. Он посмотрел на меня изумленными глазами:
— Слушайте, какая Вам разница откуда? Берите и езжайте.

— Но я не смогу Вам их вернуть.

— А кто сказал, что нужно возвращать?

После экспедиции научная работа была готова. Оставалось показать материал профессору Бурдилову. Он требовал, чтобы текст был набран на компьютере. В то время на весь институт был всего один компьютер, и тот постоянно занят. Всем нужно было что-то печатать: кому статьи, кому еще что-то… За ним сидели академики, доктора… Тогда я зашла к директору института и попросила разрешение работать ночью.

С пяти вечера до девяти утра это чудо техники было в моем распоряжении. Оказывается, человеческий организм не безграничный. К двум часам ночи начинало сильно клонить в сон. Тогда я мыла волосы холодной водой и продолжала печатать. Холод и сквозняк даром не прошли. За три дня напечатала работу, при этом чуть не потеряв текст из-за отключения света, и поехала в Алматы.

По дороге меня начало трясти, пробирал холодный пот. Правое ухо опухло и перестало слышать. Несмотря на это, не подав виду, я зашла к Бурдилову и протянула дискету. Он сказал прийти завтра, потому как хотел посмотреть мою работу дома.

На следующее утро мое состояние не улучшилось. Профессор что-то говорил, местами хвалил, где-то указывал на недостатки… Но я уже ничего не слышала. Поняв, что со мной что-то не так, спросил, что случилось. Ответила, что, вероятно, слегка простудилась и попросила спирт, чтобы сделать компресс на ухо.

Он осмотрел мое ухо, заметил, что это не совсем легкая простуда, и отругал по полной программе. Ему было трудно понять, зачем приходить больной, ведь можно было прийти вылечившись.

Профессор Бурдилов. Тот самый, кто сыграл большую роль в научной работе Анары.

Мою работу он одобрил, оставались обычные формальности. Однако защищаться пришлось только через год, так как перед самой защитой ВАК (Высшая аттестационная комиссия) внесла очередное новшество, по которому у меня было недостаточно статей. Год пришлось писать статьи.

ЧЕРЕЗ ГОД Я УСПЕШНО ЗАЩИТИЛА СВОЮ РАБОТУ, ПОЛУЧИЛА ДОЛГОЖДАННУЮ КОРОЧКУ КАНДИДАТА БИОЛОГИЧЕСКИХ НАУК. Профессор Бурдилов сразу же предложил заняться докторской. Я отказалась. Не было ни моральных, ни физических сил продолжать научную деятельность».

На данный момент Анара Алымкулова является председателем профсоюза Национальной академии наук. В 2007 году в возрасте 36 лет она вышла замуж и сейчас мама двоих детей.

Автор материала: Аман Акматов
Редактор: Диана Рахманова
Корректор: Елена Бослер-Гусева
Фото: Архив Анары Алымкуловой

Комментарии