Абдисалим Чылымов начал пасти скот с трех лет. Будучи школьником, он мечтал поступить в университет. В семье было сложное финансовое положение. Но, несмотря на трудности, юный чабан все же смог получить образование во Фрунзе, стать успешным ученым, раскрыть в себе и развить увлечение всей свой жизни – национальную игру Тогуз коргоол. Сейчас Чылымову 67 лет. Он мечтает снять документальный фильм для ЮНЕСКО об исторических артефактах его любимой национальной игры.

«Я вырос в селе Кош-Добо Ак-Талинского района Нарынской области в семье чабана. В детской памяти оставило яркий след постоянное участие в школьных олимпиадах, вплоть до республиканских, и частые проигрыши в борьбе на поясах на различных тоях.

Наша семья жила скромно. ПАСТИ ОВЕЦ НАЧАЛ С ТРЕХ ЛЕТ. Каждый год, после окончания учебы, я ехал в горы пасти скот. Перед этим отец покупал мне сапоги. Мы играли, бегали, и, чтобы в сентябре пойти в школу в более или менее новых сапогах, я прятал их в норе сурков и пас овец босиком.

Подошва становилась настолько жесткой, что я даже не чувствовал колючки. Когда отец видел меня босым, ругал: «Где сапоги?». Я не говорил ему, что берегу их. Иначе это задело бы его, что не может купить мне новые. Обувь носили целый год, сами латали, если рвались. Что такое ботинки я узнал, приехав в город.

Как и все, после школы я хотел поступить в университет. Мой отец, который на тот момент уже кормил троих студентов, сказал, что не потянет мою учебу и отправил меня в горы пасти скот. Слово отца – закон. Однако и я был с крепким хребтом. Я продолжал мечтать о поступлении в университет в Бишкеке, пока мы с другом пасли овец.

Друг уехал на учебу. Неумолимо приближался август. До экзаменов оставались считанные дни. В конце июля я сбежал с джайлоо.

Отец был непреклонен. Мама же была на моей стороне. Не получив одобрения отца, я объявил голодовку. Целый день ничего не ел, не пил. Мама тайком приносила мне еду, но я отказывался. Через день из Пржевальска приехал старший брат, который учился там, и вызвался присмотреть за овцами, пока я буду в городе.

— Если так хочет учиться, пусть едет. Все равно не поступит, – сказал отец.

В конце концов, мне дали 100 рублей и благословили в дальний путь».

Фрунзе. Поступление в университет

«В город я ехал с желанием поступить на экономический факультет Киргизского Государственного университета. По приезду я встретил своего земляка, который посоветовал пойти на физико-математический, потому как на экономфак был большой конкурс, и с НАШИМ СЕЛЬСКИМ УРОВНЕМ ТАМ НИЧЕГО НЕ СВЕТИТ.

В последний момент, сдав документы на физико-математический факультет, на следующий день я пошел сдавать экзамены. По трем предметам получил тройки. Ребята с моего района, приехавшие поступать, как и я, провалили вступительные экзамены. Мне осталось сдать экзамен по кыргызскому языку и литературе. Расстроенный, уже почти смирившись с провалом, я вытянул билет и даже не стал ничего по нему писать.

Вместо этого, на бумагу из глубины души вырвалась «Боль парня, не сумевшего поступить в университет». Это было длинное стихотворение, в котором я написал, как пас овец в горах, как мечтал стать образованным, чего мне стоило приехать сюда и как возвращаюсь с позором домой.

В городе я остановился у дяди и, придя домой, сказал, что не прошел. На следующий день мы приехали в университет забрать документы. Однако человек в окошке, сказал, что меня приняли. Радости не было предела. Как оказалось, одному из преподавателей понравилось мое стихотворение, и мне поставили пятерку. В итоге этих баллов хватило для зачисления.

Вернувшись домой, я торжественно объявил о своем поступлении родителям. Мой старший брат, который был еще там, с ухмылкой спросил меня, видел ли я приказ.

— Приказ? А что это такое?

— Вот, видите! Он не поступил. Я же говорил, что он провалит, – сказал он при родителях.

Отец, который видимо этого и ждал, приказал мне ехать на джайлоо, где меня уже «ждали». Но я продолжал стоять на своем, просил отпустить меня во Фрунзе, чтобы посмотреть этот приказ.

Снова началось противостояние отцов и детей. По привычке, прибегнул к действенному методу – голодовке. Три дня ничего не ел. Правда, тайком пил. Исхудал. В конце концов, мать не выдержала и умолила отца.

— Ну, дайте Вы ему 15 рублей на дорогу. Пусть поедет и посмотрит этот приказ.

— Если окажется, что не поступил, вернешься? – спросил отец.

— Конечно!

Приехав в город, взяв дядю, я поехал в университет и воочию убедился, что МОЯ ФАМИЛИЯ ГОРДО КРАСУЕТСЯ В СПИСКЕ ПОСТУПИВШИХ».

Трудности с русским языком

«Учиться было не сложно. Со школьных лет у меня был большой опыт участия в олимпиадах по математике и физике. Единственным препятствием был русский язык. Помню, по философии писал все слова, какие мог уловить или внятно услышать. Дома просто заучивал наизусть конспекты по этому сложному предмету. Я составлял планы на неделю, где все поминутно было расписано: что буду учить, какие книги читать.

Помню, еще школьником приехал на олимпиаду во Фрунзе и жил у родственников. Однажды тетя отправила меня за хлебом. В магазине была огромная очередь, каких я с роду не видал. Встав в конце, я заметил, что некоторые проходят без очереди, и попытался сделать так же. Меня тут же попросили встать, как положено. Вдруг зашел русский парень высокого роста и спросил: «КТО КРАЙНИЙ?». Мне послышалось «КРАЙЫН». Слово «кто» я понял, а второе – нет.

Я подумал, что люди пожаловались, что я лезу без очереди, и этот человек пришел разобраться с нарушителем порядка. Он посмотрел на меня и сказал: «Ты крайын?». Пытаясь сказать, что я ничего противозаконного не сделал, ответил: «Ничего». Тот видимо понял, что я плохо владею языком и громко засмеялся. Ведь в селе кроме уй (корова) и жол (дорога) ничего не знали.

Чтобы побороть обиду от проигрышей в борьбе на поясах, в университете я посещал секцию классической борьбы, стал кандидатом в мастера спорта СССР. Наивысшими достижениями стали первое место на универсиаде республик Средней Азии, Урала, Сибири и Дальнего Востока. Во второй раз занял второе место в этих же состязаниях.

Однажды декан факультета собрал нас, чтобы объявить расписание экзаменов, которые должны были начаться через месяц. Я не хотел ждать целый месяц и спросил: «Можно ли сдать их прямо сейчас?». Удивленный декан попросил меня повторить вопрос. Я был настроен решительно.

Тогда он собрал всех преподавателей у себя в кабинете и устроил для меня индивидуальную проверку знаний. По всем предметам я ответил на «отлично».

Первые заработанные деньги

«Каждый год, на летних каникулах, вместо возвращения домой, я устраивался в стройотряды. До начала учебного года удавалось неплохо заработать.

В 1978 году в Тюпском районе произошло сильное землетрясение. Были серьезно повреждены и местами разрушены населенные пункты. Мы поехали отстраивать дома. В одной бригаде нас было по 24 студента. За неделю мы возводили один дом, так называемого, финского типа. Такой же дом в те же сроки бригада профессиональных строителей возводила в составе четырех человек. Однажды из их бригады уехал один специалист, и они взяли меня к себе.

Бригадир мне сразу сказал: «У нас нет «принеси, подай»! Не положено стоять и зевать. Каждый знает свое дело». Так и работал с ними.

Осенью, при расчете, я получил 256 рублей, когда мои сверстники довольствовались 80-90 рублями. Позже бригадир нашел меня и вручил еще 300 рублей. У меня на руках были по тем меркам баснословные деньги. ПОЕХАЛ НАВЕСТИТЬ РОДИТЕЛЕЙ СЛОВНО МИЛЛИОНЕР,  ОДЕТЫЙ С ИГОЛОЧКИ».

Увлечение всей жизни

«Мы как-то с другом играли в парке в шахматы. К нам подошел мужчина и предложил сыграть в Тогуз коргоол. Это было начало 80-х годов прошлого столетия. Тогда, по всему Фрунзе, всего три человека умели играть в эту интеллектуальную игру древних кочевников. Для создания команды нужно было четыре игрока. Вот меня и взяли четвертым.

Я настолько увлекся этой игрой, что большую часть времени дома посвящал ей. В те далекие восьмидесятые, нужно было не просто развивать свое мастерство, а как модно нынче говорить «продвигать» его. Многие ведь даже не слышали о такой игре.

За игрой в Тогуз коргоол. Фрунзе, 80-е годы.

Сначала я научил своих коллег на работе, друзей, соседей. Затем договорился с главным редактором газеты «Ленинчил жаш» Акбаром Рыскуловым, и он дал нам колонку в газете, где мы публиковали новости об игре.

Передача о шахматах на Центральном телевидении вдохновила моих единомышленников создать аналогичную программу о Тогуз коргооле. Руководство телевидения пошло навстречу, и мы сделали 15-минутную программу «Тогуз коргоол ойнойбуз», что в переводе с кыргызского – играем в Тогуз коргоол. Я брал 5-6 рубашек и шел на телевидение, где мы за раз снимали 5-6 передач. В общем, развивали игру как могли. В 1991 году создали уже Федерацию.

В 1992 году я сделал открытие в игре. Считалось, что при отсутствии тузов, ничья невозможна. Однако я нашел такую позицию, при которой без тузов ничья оказалась возможной. Позже, ее стали называть «позиция Чылымова».

Спустя 30 лет с того дня, как я начал играть, пришел к выводу, что в отличие от многих других интеллектуальных игр, где в основном одна тактика, например, в шахматах нужно поставить короля в такую позицию, когда он не сможет уже двигаться, то в Тогуз коргооле в ходе всей игры есть три тактики.

Игра подразделяется на три этапа – дебют, миттельшпиль и эндшпиль. Тактика игры в дебюте заключается в том, чтобы как можно больше выиграть шаров. В середине игры – не терять ходы; даже когда дают шары, не брать. На третьем этапе возникает необходимость размещать шары в нужном положении и выигрывать коргоолы.

Параллельно с развитием игры нужно было еще отстаивать ее, как кыргызскую национальную игру. Наши братья, казахи, утверждали, что это их наследие. И название у них свое – Тогыз кумалак. Спор идет и по сей день.

При каждой возможности я говорю, что от спора пользы не будет никому, и объясняю, что ЭТА ИГРА ПРИНАДЛЕЖИТ ДВУМ НАРОДАМ.

10 лет назад Кыргызпатент выдал свидетельство, что Тогуз коргоол является национальной ценностью кыргызского народа. В данное время я поставил себе задачу найти исторические артефакты этой игры, а они имеются в нескольких местах, и в виде пятиминутного видеоролика отправить в ЮНЕСКО».

Успех в науке и провал в бизнесе

«Еще будучи студентом, я женился. После окончания университета пошел в армию. Два года отслужил на Дальнем Востоке. Вернувшись на родину, устроился в Институт физики при Академии наук.

Вообще, если увлечься, наука – вещь очень интересная. Работая над своим научным исследованием, никак не мог найти решение поставленной задачи – чтобы двухструйный плазмотрон произвел нужный анализ. Необходимо было ввести порошок в трубку толщиной в один миллиметр. Для этого я взял авиационный пропеллер скоростью три тысячи оборотов в минуту, но никак не мог найти трубку нужной длины. Дело встало.

Годы в Академии наук.

Однажды, в полусонном состоянии, мне послышался голос: «Может, вместо пропеллера применишь высокочастотный разряд?».

Рано утром я пришел на работу, нашел схему высокочастотного разряда и приспособил ее. На моих глазах произошло чудо! Все получилось! Я применял трубки различной длины. Порошок входил без проблем, и производились необходимые анализы.

Позже, по этому исследованию я получил пять авторских свидетельств. Об усовершенствованном двухструйном плазмотроне, который создала группа ученых, в составе которой был и я, писала в свое время газета «Правда». В начале девяностых я был удостоен Государственной премии Кыргызской Республики.

СТРУЙНЫЙ ПЛАЗМОТРОН ПРИДУМАЛИ ЕЩЕ В 60-Е ГОДЫ, А МЫ ЕГО УСОВЕРШЕНСТВОВАЛИ. Он может применяться в медицине для определения состава камней в почках, что помогает корректировать лечение. Помню, мы даже исследовали семенную жидкость баранов, чтобы определить, как рацион питания может повлиять на приплод.

Проводили серьезные исследования по золоту. Если плазмотрон покажет количество желтого металла в руде, можно регулировать применение реагентов.

Я исследовал также наличие тяжелых металлов на растениях вблизи перекрестков и вдоль дорог, где нет светофоров. Оказалось, что наличие вредных веществ больше на растениях возле светофоров. И если отрегулировать их таким образом, чтобы водителям преимущественно горел зеленый свет, это существенно улучшило бы состояние экологии в городах.

Однако тяжелые 90-е заставили меня уйти из науки. Долго не решался на этот шаг. Помог в этом президент Аскар Акаев. В одном из своих выступлений он произнес слова, смысл которых сводился к следующему: «Ученые, которые что-то из себя представляли, уже ушли; остались никчемные».

Уйдя из Академии наук, я пытался заняться торговлей, но успешного продавца из меня не вышло. Посещал различные обучающие курсы по бизнесу. Все-таки в девяностые годы это понятие было для нас новым.

В 1996 году с помощью партнеров из Турции открыл производство мыло-моющих средств. Однако постоянные проверки, мытарства при получении разрешительных документов, в конце концов, не дали возможности поставить производство на ноги.

Через 21 год меня снова пригласили в обитель науки. Оказалось, что молодые ученые из Института физики не могли запустить двухструйный плазмотрон.

Когда я пришел в родной институт, увидел плазмотрон, он мне показался таким родным, СЛОВНО МОЙ ПЕРВЕНЕЦ, которого я когда-то бросил. Оказалось, что я забыл все схемы. Разбирая конструкцию, я корил себя за то, что сделал ее такой маленькой. Но, разбирая, все вспомнил и в течение месяца смог запустить.

Как оказалось, ученые, которые пришли после меня, неправильно читали схему. Их ошибку за правду принимали последующие, и, как результат, прибор не работал.

Я горжусь тем, что приложил руку к этому полезному для науки и медицины устройству.

Бог наделяет человека множеством талантов, ими лишь нужно правильно пользоваться на благо себя, своей семьи, своего народа и своей страны».

Автор: Аман Акматов.

Редактор: Диана Рахманова.

Корректор: Елена Бослер-Гусева.

Фото: Архив Абдисалима Чылымова.

Материал создан в рамках проекта «Голоса хранителей» программы по поддержке местных молодежных инициатив «Жаштар демилгеси» по продвижению биологического и культурного разнообразия в Северном и Внутреннем Тянь-Шане при поддержке Общественного фонда «Института стратегии устойчивого развития» (ИСУР).

Комментарии